Борьба за существование требовала уже у предче-ловека совершенствования присущего ему стадного образа жизни. Правда, на протяжении многих тысячелетий, включая мустьерское время, биологические отношения превалировали над предсоциальными. Но важно отметить не только эту особенность, но и то, что биологические отношения перерастали в общественные, и уже в раннем верхнем палеолите (ориньяк) возникают первые подлинно человеческие, социальные общности, а сами социальные отношения становятся преобладающими. Родовое в человеке стало именно общественным.

В верхнем палеолите сопряженные антропо- и социо-генез завершились образованием нового биологического вида homo sapiens, который вел социальный образ жизни. Это дало только что возникшему социальному образованию дополнительные по сравнению с дочело-веческим стадом преимущества в борьбе с природой, его силы умножились благодаря новым социальным связям и отношениям, источник их стал качественно иным.

Имеет ли сказанное прямое отношение к проблеме зарождения искусства и его специфике? До сей поры приводимый эмпирический материал позволял нам установить лишь внешние аналоги по принципу: эпоха рождения искусства имеет такие-то особенности, а раз оно тогда именно возникло, то что может быть проще, чем постараться связать две эти очевидности. Однако науке нужны не случайные совпадения, а обнаружение реальных причинно-следственных связей между явлениями.

Начнем с того, что раз искусство возникает в определенную эпоху, а до нее его не было, то, очевидно, оно появилось, чтобы занять определенное место в жизни людей. Не исключено, что и причины его возникновения каким-то образом связаны с этим социальным статусом искусства и жизнедеятельностью homo sapiens. Расшифровка этой пока еще довольно общей посылки при помощи исторического кода неизбежно трансформируется в такое заключение: искусство появляется лишь в верхнем палеолите, и, следовательно, оно не может быть продуктом «формирующегося» человека, а является творением «готового человека», неоантропа, в силу этого по самой своей сути оно не могло стать фактором, стимулом, пособником становления нового биологического вида и общества. Поэтому все концепции искусства, типа фрейдистских и юнгианских, связывающих его сущность с биологически врожденными инстинктами или способностями возрождать коллективное бессознательное, с исторической точки зрения оказываются несостоятельными.